– Хорошо, – кивнул тот и вновь протянул руку открытой ладонью вверх. – Ключи.

– Только…

– Что «только», Дима?

– Не сейчас. Но в ближайшие дни.

– Вернуть машину не можешь, – констатировал Рашид удовлетворенно. – Можешь много говорить. Что делать будем, Дима? Димка сник окончательно, промолчал, понимая: в лучшем случае его будут бить. Сильно бить. Относительно характера Рашида он себя не обманывал. Всегда улыбчивый и добродушный, тот мог за секунду стать жестким, словно лом, и страшным, как ночной кошмар. В ушах зазвенело, пережитый страх возвращался вновь, и Димка открыл кингстоны собственного разума, позволяя страху затопить беспомощное ватное тело. Он даже испытал нечто похожее на облегчение, осознав, что не может сопротивляться.

– Мы вернем машину, – ровно и спокойно сказал Артем.

– Артем, не лезь, – поморщился Рашид. – Он слово давал – он отвечать будет.

– Напиши доверенность, – прежним тоном попросил Артем.

– О чем говоришь?

– Доверенность на машину, на сегодня, – снова торопливо забормотал Дима. – Мы обратимся в РУОП, этих бандитов возьмут, твои «Жигули» вернут. Рашид несколько секунд смотрел на Артема, затем засмеялся. Тонко и мелко, как будто сыпал бисер на линолеумный пол.

– Артем, я напишу бумагу. Людей поймают, машину вернут. Потом придут другие люди. Меня поставят на бабки. Я заплачу. Потом тебя поставят на бабки. У тебя денег нет. Тебя убьют. Потом, – кивок на молчащего Диму, – его убьют. Я не стану писать. Я не глупый. Платить за него, – еще один кивок в сторону Димы, – не хочу. Ты глупый, что лезешь. Не лезь, будешь умный.

– Значит, не напишешь? Рашид поиграл пультом, словно ножом. На губах его застыла холодная пустая улыбка.

– Артем, зачем возишься? Он слабый – ты сильный. Машина дешевая – слово дорогое. Он давал слово, ты – нет. Его убьют – ты останешься. Работай на меня. Деньги будут, все будет. Машина – говно, куплю другую. Надо – две. Надо – три.